Станислав Лем
Новая космогония

 
     Науки создали картину обитаемого космоса, а при всем при том наблюдаемые факты упорно противоречили этим утверждениям. Согласно теории, Землю окружала целая толпа цивилизаций, правда в звездном удалении. Согласно практике наблюдений, нас окружала мертвая глушь. Первые исследователи проблемы исходили из того, что среднее расстояние между двумя космическими цивилизациями составляет от пятидесяти до ста световых лет. Затем это расстояние было произвольно увеличено до тысячи. В семидесятые годы радиоастрономия так усовершенствовалась, что можно было обнаружить сигналы, идущие с расстояний до десяти тысяч световых лет, однако и там слышался лишь шум солнечных пожаров. За семнадцать лет непрерывного прослушивания космоса не было выловлено ни единого сигнала, ни единого знака, дающего основания предполагать, что за ним стоит разумное намерение.
     
     Тогда Ахеропулос сказал себе: факты наверняка истинны, поскольку именно они являются основой познания. Возможно ли, что все теории всех наук ложны, что и органическая химия, и биохимический синтез, теоретическая и эволюционная биология, планетология, астрофизика - все до единой неверны? Нет, столь явно и столь единодушно они не могли заблуждаться. А это значит, что факты, которые мы наблюдаем (вернее, которых не наблюдаем), вовсе не противоречат теориям. Необходимо заново проинтерпретировать совокупность данных и совокупность обобщений. Именно такую попытку и предпринял Ахеропулос.
     
     Когда Ахеропулос приступил к созданию "Новой космогонии", возраст и величину вселенной подвергли очередному пересмотру: существование космоса оценивалось по крайней мере в двенадцать миллиардов лет, а его известные размеры - величиной от десяти до двенадцати миллиардов световых лет. Так вот, возраст солнечной системы составляет около пяти миллиардов лет. Отсюда следует, что эта система не принадлежит к первому поколению звезд, порожденному вселенной.
     
     Первое поколение возникло много раньше, а именно - около двенадцати миллиардов лет назад. Вот в этом промежутке времени, отделяющем возникновение самого первого поколения солнц от возникновения их последующих поколений, спрятан ключ к загадка. Поэтому сложилась ситуация, в равной мере и удивительная, и забавная. Как может выглядеть, чем может заниматься, какие цели может преследовать цивилизация, развивающаяся в течение миллиардов лет (а именно на миллиарды лет цивилизации "первого поколения" должны быть старше земной!),- этого никто не мог себе представить даже при самом смелом полете фантазии. А то, чего нельзя даже нельзя представить, было попросту проигнорировано. В самом деле, ни один из исследователей проблем внеземного разума даже не упоминал о столь долговечных цивилизациях.
     
     Правда, кое-кто осмеливался заявить, что квазары и пульсары, возможно представляют собой результат деятельности мощнейших космических цивилизаций. Однако простые расчеты показали, что Земля, развиваясь нынешними темпами, смогла бы достигнуть столь высокого уровня астротехнической деятельности всего за несколько тысяч ближайших лет. А что потом? На что способна цивилизация, существующая в миллионы раз дольше? Астрофизики, занимающиеся этими вопросами, пришли к выводу, что такие цивилизации ничего не делают, ибо они не существуют. Что же с ними случилось? Немецкий астроном Себастьян фон Хорнер утверждал, что все они кончили жизнь самоубийством. Пожалуй, так оно и есть, коль скоро их нигде не видно! Да нет же, отвечал Ахеропулос. Их нигде не видно? Это мы их просто не замечаем, поскольку они уже везде. Точнее, не они сами, а лишь результаты их деятельности.
     
     Двенадцать миллиардов лет назад - а в те времена пространство и впрямь было мертвым - и возникли первые зародыши жизни на планетах первого звездного поколения. Однако прошли эпохи, и от той космической первоосновы ничего не осталось. Если считать "искусственным" все то, что преобразовано активным разумом, то весь окружающий нас космос уже искусственный. Столь дерзкая ересь вызывает мгновенное противодействие: ведь Нам известно, как выглядят "искусственные" объекты, созданные разумом, занимающимся технической деятельностью!
     
     Где же космические корабли, где механические чудовища - словом, где титаническая техника существ, которая должна окружать нас и олицетворять собой звездные небеса? Но это ошибка, вызванная инерцией мышления, поскольку в машинной технике, говорит Ахеропулос, нуждаются только цивилизации, находящиеся в эмбриональном состоянии, как, например, земная. Миллиардолетней цивилизации не нужна никакая техника. Ее орудием является то, что мы называем законами природы. Сама физика представляет собой "машину" для такой цивилизации! Причем это не "готовая машина", ни чего подобного; "машина" эта (конечно, с механическими машинами она не имеет ничего общего) создается на протяжении миллиардов лет, и ее строительство хоть и весьма далеко продвинулось вперед, но еще не завершено!
     
     Ахеропулос уничтожает разницу между "естественным" (созданным природой) и "искусственным" (созданным машиной), заходя в этом так далеко, что сметает разницу между учрежденным (то есть юридическим) законом и законом природы... Он отвергает мнение, что якобы разделение произвольных объектов по происхождению на искусственные и естественные является объективным свойством мира. Ахеропулос считает это мнение изначальным заблуждением, вызванным эффектом, который он называет "сужением горизонта понятий".
     
     Человек наблюдает природу, говорит Ахеропулос, и учится у нее; он наблюдает падение тел, молнии, процессы горения; природа всегда является учителем, а человек - учеником; проходит время, и он сам начинает имитировать процессы, происходящие в собственном теле, как бы беря у него уроки биологии. Но и тогда, подобно пещерному человеку, он продолжает считать природу пределом мыслимого совершенства решений: он надеется, что, может быть, когда-нибудь потом, в далеком будущем, ему удастся сравняться с природой в безупречности действий, но это уже будет конец пути. Дальше идти некуда, ибо то, что существует в виде атомов, солнц, тел животных, его собственного мозга,- по строению своему является непревзойденным вовеки. И естественно, природа является пределом потока работ, которые ее "искусственно" повторяют и модифицируют. Вот это и есть, говорит Ахеропулос, ошибка перспективы или "сужение горизонта понятий". Сама концепция "совершенства природы" является такой же иллюзией, как и сходящиеся на горизонте рельсы. Природу можно изменять во всем, если, конечно, располагать соответствующими знаниями; можно управлять атомами, а потом можно изменять и свойства атомов; при этом лучше и вовсе не раздумывать, окажется ли то, что будет "искусственным" результатом такой деятельности, "более совершенным", чем то, что было ранее, то есть "естественное". Это будет попросту другое, возникшее по плану и замыслу действующих сторон, оно будет потому "лучше", то есть "совершеннее", что создано по решению разума. Но какое "абсолютное превосходство" сможет проявить космическая материя после ее всеобщего преобразования? Возможны "различные природы", "разные космосы", но реализованным оказался всего лишь один конкретный вариант, тот самый, который породил нас и в котором мы существуем, вот и все. Так называемые законы природы являются "неизменными" лишь для такой "эмбриональной" цивилизации, как земная.
     
     Согласно Ахеропулосу, путь развития ведет от ступени, на котором законы природы открывают, к ступени, на которой эти законы создают. Вот что произошло - и происходит - в течение миллиардов лет. Нынешний космос уже не является полем действия девственных стихийных сил, слепо созидающих и уничтожающих солнца и солнечные системы, ничего подобного нет и в помине. В космосе уже невозможно отличить естественное (первичное) от искусственного (преобразованного). Кто выполнил этот космогонический труд? Цивилизации первых поколений. Как? Этого мы не знаем: наши знания слишком ничтожны, чтобы судить об этом. Тогда на каком основании можно считать, что все обстоит именно так?
     
     Если бы первые цивилизации, отвечает Ахеропулос, были с самого начала свободны в своих поступках, подобно тому как был свободен в религиозном понимании сам творец мироздания, то нам, конечно, никогда не удалось бы заметить следов происшедших перемен. Все религии изображают сотворение мира Богом как абсолютно свободный преднамеренный акт, но положение разума было иным, цивилизации были ограничены свойствами первичной материи, их породившей, эти свойства обусловили их последующие поступки, по поведению этих цивилизаций можно опосредованно составить картину исходных условий сознательной космогонии. Это не так-то просто, ведь в процессе преобразования вселенной сами цивилизации тоже не стояли на месте: являясь ее частью, они не могли ее изменять, не изменяя при этом самих себя.
     
     Ахеропулос приводит такой наглядный пример: если на питательную среду поселить колонии бактерий, то исходную ("естественную") среду и эти колонии вначале легко различить. Однако в процессе своей жизнедеятельности бактерии поглощают одни вещества и выделяют другие, преобразуя среду так, что ее состав, кислотность, консистенция подвергаются изменениям. Когда же в результате этих перемен обогащенная новыми химическими компонентами среда порождает новые разновидности бактерий, до неузнаваемости непохожие на родительские поколения, то эти новые разновидности есть не что иное, как следствие "биохимической игры", которая велась одновременно всеми колониями и средой. Новые формы бактерий не могли бы возникнуть, если бы предыдущие поколения не изменили среды, следовательно, эти новые формы являются результатом самой игры.
     
     А между тем отдельным колониям вовсе нет нужды общаться между собой: они влияют друг на друга посредством диффузии, осмоса, сдвига кислотно-щелочного равновесия среды. Как видим, первоначально возникшая игра постепенно исчезает и на смену ей приходят качественно новые, ранее не существовавшие формы Игры. Подставьте вместо среды пракосмос, вместо бактерий - працивилизации, и Бы получите упрощенную картину Новой космогонии.
     
     С точки зрения исторически накопленных знаний все, о чем я говорил до сих пор, полнейшее безумие. Тем не менее ничто не мешает нам проводить мысленные эксперименты с самыми произвольными исходными допущениями, лишь бы они были логически непротиворечивы.
     
     Что же касается гипотезы Космоса-Игры, то здесь возникает ряд вопросов, на которые необходимо дать не противоречащие друг другу ответы. В первую очередь эти вопросы касаются начальных условий: можем ли мы что-нибудь предположить о них, можем ли из этих предположений получить исходную ситуацию Игры? Ахеропулос считал, что это возможно. Для того чтобы в пракосмосе возникла Игра, он должен был обладать определенными свойствами, например, такими, чтобы в нем могли возникнуть первые цивилизации. Это значит, что он не был физическим хаосом, а подчинялся определенным закономерностям.
     
     Эти закономерности, однако, не обязательно были универсальными, то есть повсюду одинаковыми. Пракосмос мог быть физически неоднородным, то есть представлять собой нечто вроде набора различных разновидностей физики, не во всем тождественных. Ахеропулос принял за основу, что пракосмос был именно таким, физически "кусочным", и что цивилизации могли возникнуть лишь в немногих очагах, значительно удаленных друг от друга. В представлении Ахеропулоса физическая картина пракосмоса напоминала пчелиные соты; подобно ячейкам в сотах, в пракосмосе должны были существовать области с временно стабилизированной физикой, которая все же отличалась от физики соседних областей. Каждая цивилизация, развиваясь обособленно, в изоляции от прочих, могла считать себя единственной во вселенной и по мере накопления знаний и энергии старалась придавать окружению черты стабильности, последовательно раздвигая при этом границы своего влияния. Если ей это удавалось, то по истечении довольно длительного промежутка времени такая цивилизация начинала сталкиваться - в удаленных сферах своей деятельности - с явлениями, которые уже не были только естественным проявлением стихийности окружающего нас пространственно-временного континуума, но были продуктом деятельности другой цивилизации.
     
     Согласно Ахеропулосу, именно так и закончилась первая фаза Игры - вступительная. Цивилизации не устанавливали друг с другом непосредственных контактов, все происходило так: разновидность физики, установленная одной из цивилизаций, в процессе экспансии наталкивалась на соседние разновидности физики.
     
     Эти разновидности физики не могли плавно переходить одна в другую, поскольку они были нетождественны; а таковыми они являлись потому, что нетождественными были начальные условия существования каждой отдельно взятой цивилизации. Как полагал Ахеропулос, каждая из цивилизаций довольно долго не отдавала себе отчета в том, что в течение какого-то времени она уже не продвигается в глубь, казалось бы, совершенно нейтральной материальной среды, а сталкивается с областью сознательной деятельности иных цивилизаций. Понимание сложившейся ситуации пришло не сразу. Осознание этого факта, наверняка не одновременное, открыло следующую, вторую фазу Игры. Стараясь сделать эту гипотезу более правдоподобной, Ахеропулос приводит в "Новой космогонии" ряд воображаемых сцен, иллюстрирующих ту космическую эпоху, когда различные по исходным законам разновидности физики наталкивались друг на друга, а фронт столкновений представлял собой гигантские взрывы и пожары, в которых высвобождались колоссальные энергии различного рода аннигиляций и трансформаций. Очевидно, это были столь мощные катастрофы, что отзвук их еще по сей день слышен во вселенной в виде так называемого реликтового (остаточного) излучения, обнаруженного астрофизиками в шестидесятые годы и принятого ими за эхо ударных волн, которые были порождены взрывным характером возникновения космоса из его почти точечного зародыша (ибо в те годы многие считали весьма правдоподобной именно такую модель сотворения мира).
     
     Но проходили века, и цивилизации независимо друг от друга пришли к пониманию того, что они ведут антагонистическую Игру не со стихийными силами природы, а, сами того не ведая, с иными цивилизациями. И вот тем, что определило всю их последующую стратегию, был факт заведомой некоммуникабельности, отсутствие связи друг с другом, поскольку из пределов действия одной разновидности физики нельзя переслать никакой информации в пределы действия другой.
     
     Итак, каждая из них вынуждена была действовать в одиночку, продолжение прежней тактики было бесцельным, а то и просто губительным; вместо того чтобы понапрасну тратить силы в лобовых столкновениях, надлежало объединиться, однако без всякой предварительной договоренности. Эти решения, принятые тоже неодновременно, в конце концов привели к переходу Игры в ее третью фазу, которая продолжается и теперь. Значит Игра, в которой участвуют практически все высшие цивилизации вселенной, является одновременно и единодушной, и нормализующей. Члены этой совокупности ведут себя подобно экипажам кораблей, которые во время бури льют масло на разбушевавшиеся волны; хоть они и не согласовали своих действий, тем не менее эти действия принесут пользу всем.
     
     Стало быть, каждый игрок действует согласно минимаксовой стратегии: он изменяет существующие условия так, чтобы добиться максимальной всеобщей выгоды при минимальном ущербе. Поэтому нынешний космос является однородным и изотропным (в нем действуют одни и те же законы и отсутствуют выделенные направления). Свойства, которые Эйнштейн обнаружил в мироздании, являются результатами решений, принятых порознь, но тем не менее тождественных ввиду тождественности ситуации игроков, но тождественной вначале была их стратегическая ситуация и не обязательно - физическая. Ведь не однородная физика породила стратегию Игры. Совсем наоборот: однородная минимаксовая стратегия породила единую физику. ld fecit Universum, cui prodest (Вселенную создал тот, кому это выгодно - лат.).
     
     Дамы и господа, в свете наших теперешних знаний взгляды Ахеропулоса в общем соответствуют действительности, хотя и содержат в себе ряд упрощений и ошибок. Ахеропулос исходил из того, что в границах различных разновидностей физики может возникнуть один и тот же тип логики. Ибо, если бы цивилизация А* .возникшая в "космической ячейке" А, имела иную логику, чем цивилизация В*, возникшая в "ячейке" В, то они не смогли бы пользоваться одной и той же стратегией и, следовательно, сделать свои разновидности физики однородными. Поэтому он исходил из того, что нетождественные разновидности физики тем не менее могут породить единую логику - иначе он не мог объяснить то, что произошло в масштабах космоса. В этой догадке есть доля истины, однако все обстоит сложнее, чем он думал. Мы унаследовали от него программу, направленную на восстановление стратегии Игры путем решения "обратной задачи", иными словами, исходя из нынешней физики, мы пытаемся определить, что заставило игроков создать именно такую физику. Эта задача осложняется тем, что развитие событий нельзя считать линейным процессом, то есть полагать, что пракосмос породил Игру, которая в свою очередь породила нынешнюю физику. Тот, кто изменяет физику, тем сам видоизменяет и самого себя, то есть создает обратную связь между преобразованием окружающей среды и самопреобразованием.
     
     Эта основная опасность Игры, которую игроки не могли не заметить, привела к ряду тактических маневров игроков. Они стремились к таким преобразованиям, которые не вели бы к всеобщим коренным переменам; другими словами, чтобы избежать всеобщего релятивизма, то есть связи всего со всем, они создали иерархическую физику. Иерархическая физика не является "тотальной": например, не подлежит сомнению, что механика осталась бы неизменной даже в том случае, если бы материя не имела на атомном уровне квантовых свойств. Это значит, что отдельные "уровни" реальности обладают определенной самостоятельностью - иначе говоря.
     
     Ее все законы на данном уровне обязательно должны быть сохранены, чтобы над ним мог возникнуть следующий уровень. А это значит, что физику можно менять "понемножку" и что не всякое изменение ряда законов обозначает изменение всей физики в целом на всех уровнях явлений. Такого рода проблемы, стоящие перед игроками, искажают простую и ясную картину Игры, созданную Ахеропулосом в виде процесса, состоящего из трех этапов. Ахеропулос допускал, что происходившая в ходе Игры "стыковка" различных разновидностей физики должна была уничтожить часть игроков, потому что не из всех исходных ситуаций можно было перейти в однородное состояние. Уничтожение партнеров, находящихся в неблагоприятных начальных условиях, отнюдь не входило в намерения других игроков. Кому суждено выжить, а кому исчезнуть, решал слепой случай, по воле жребия наделяя разные цивилизации различными исходными условиями.
     
     Ахеропулос полагал, что последние пожары этих ужасающих "битв", в которых сталкивались друг с другом различные разновидности физики, дошли до нас в виде квазаров, выделяющих энергию порядка 10**63 эргов,- энергию, которую не может высвободить ни один из известных нам физических процессов в том сравнительно малом пространстве, которое занимает квазар. Он думал, что, глядя на квазары, мы видим то, что происходило от пяти до десяти миллиардов лет назад, во второй фазе Игры, ибо именно столько времени занимает движение светового луча, идущего от квазаров к нам. Гипотеза эта ошибочна. Мы причисляем квазары к явлениям иного рода.
     
     Необходимо учитывать, что у Ахеропулоса не было данных, которые позволили бы ему взглянуть на этот вопрос по-иному. Нам недоступна полная реконструкция стратегии игроков, ретроспектива возможна лишь до того места, в котором игроки еще действовали, грубо говоря, более или менее так, как и сейчас. Если в Игре были критические моменты, связанные с резкими поворотами стратегии, ретроспекция не в состоянии преодолеть первый же такой поворот. А это значит, что мы не можем узнать ничего определенного о том пракосмосе, который породил Игру.
     
     Когда же мы вглядываемся в современный космос, мы обнаруживаем зафиксированные в его структуре основные принципы той стратегии, которой придерживаются игроки. Космос постоянно расширяется, он имеет предельную скорость, или световой барьер, законы его физики симметричны, но симметрия эта не полная, он построен "коагуляционно" и иерархично, поскольку состоит из звезд, которые собираются в скопления, те в свою очередь сгруппированы в местные сгущения и, наконец, все эти сгущения образуют Метагалактику. Кроме того, время в космосе полностью асимметрично. Вот таковы основные черты строения мироздания, и для каждой из них мы находим исчерпывающее объяснение в структуре космогонической Игры, Игры, позволяющей нам сразу понять, почему одним из ее основных принципов должно быть соблюдение Silentium Universi (Молчание Космоса). Почему же космос устроен именно так? Игроки знают, что в процессе эволюции звезд возникают новые планеты и новые цивилизации, а это вынуждает их позаботиться о том, чтобы молодые цивилизации, эти кандидаты на роль будущих игроков, не могли нарушить равновесия Игры. Поэтому космос расширяется, ибо только в таком космосе, несмотря на возникновение в нем все новых Цивилизаций, расстояние между ними остается величиной постоянной.