НЕПРЕДНАМЕРЕННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ:

Антинаркотическая политика способствует

развитию эпидемии ВИЧ-инфекции в России и Украине

Для рассмотрения Комиссией ООН по наркотическим средствам

и национальными правительствами

Апрель 2003 г.


Кася Малиновска-Семпрух

Джефф Хувер

Анна Александрова

Институт «Открытое общество»

Международная программа снижения вреда (IHRD)

 

Unintended Consequences: Drug Policies Fuel the HIV Epidemic in Russia and Ukraine

For Consideration by the UN Commission on Narcotic Drugs and National Governments

April 2003

Kasia Malinowska-Sempruch, Jeff Hoover, Anna Alexandrova

Open Society Institute, IHRD (International Harm Reduction Development)

Непреднамеренные последствия: политика в области противодействия незаконному обороту наркотиков способствует развитию эпидемии ВИЧ-инфекции в России и Украине

Для рассмотрения Комиссией ООН по наркотическим средствам и национальными правительствами

Апрель 2003 г.

Кася Малиновска-Семпрух

Джефф Хувер

Анна Александрова

I. Краткий обзор

Выступая за строгое выполнение конвенций ООН по контролю за наркотиками, Комиссия ООН по наркотическим средствам (КНС) и другие агентства ООН усугубляют эпидемию ВИЧ в Центральной и Восточной Европе и странах бывшего Советского Союза. Эта связь стала очевидной за последние 5 лет, когда в России и Украине - странах данного региона, наиболее пострадавших от эпидемии - число людей, инфицированных ВИЧ, увеличилось более чем на 500 процентов.

Стараясь соответствовать жестким конвенциям ООН, правительства этих двух стран, так же, как и другие правительства этого региона, проводят репрессивную антинаркотическую политику, направленную на достижение «общества без наркотиков». Эта политика не только нарушает основные принципы прав человека, но и приводит к катастрофическим последствиям для общественного здоровья тех наций, где основной движущей силой эпидемии является потребление инъекционных наркотиков. Россия и Украина, самые населенные страны регионы, сомнительно выделяются самыми высокими темпами роста потребления наркотиков и ВИЧ-инфекции в мире. По некоторым данным, около миллиона россиян и 400 000 украинцев живут с ВИЧ-инфекцией, и, по крайней мере, 80 процентов официально зарегистрированных случаев инфицирования в этих странах связано с употреблением инъекционных наркотиков. Эпидемии ВИЧ-инфекции такого же взрывного характера могут легко произойти и в других странах, где наблюдается рост потребления инъекционных наркотиков: Пакистан, Иран и страны Средней Азии.

Твердо придерживаясь конвенций ООН, в которых основной акцент делается на снижение спроса на наркотики, правительства России и Украины выделяют большую часть своих ресурсов на работу правоохранительных органов, в частности милиции. Такой ограниченный подход ограничивает, как с финансовой, так и с юридической точки зрения, руководителей здравоохранения в проведении эффективной политики по профилактике ВИЧ-инфекции и лечению наркотической зависимости, снижая, таким образом, возможности доступа потребителей наркотиков к информации и другим ресурсам по охране здоровья. Кроме того, совместное использование игл и шприцев и другое опасное поведение подвергают потребителей наркотиков наибольшему риску заражения ВИЧ и другими парентеральными инфекциями. Более того, они будут оставаться маргинальными группами общества, предметом повсеместной дискриминации и стигматизации, испытывать частый отказ в оказании базовой медицинской помощи и других социальных услуг. Ввиду проведения такой узкой политики и ее последствий, маловероятно, что национальные правительства смогут добиться поставленных целей эффективной политики в области ВИЧ-инфекции, по поводу которой была достигнута договоренность на Специальной Сессии Генеральной Ассамблеи ООН по ВИЧ/СПИДу.

КНС и другие агентства ООН, призванные проводить в жизнь существующие договора и конвенции, например, Управление ООН по наркотикам и преступности (UNODC), не предписывают и не рекомендуют национальным правительствам размеры выделения конкретных ресурсов или принятие стратегий по снижению потребления наркотиков. Однако их жесткая антинаркотическая позиция оказывает влияние на политику отдельных правительств. Это является особенно проблематичным для потребителей наркотиков и людей, живущих с ВИЧ, из-за устаревшего характера этих конвенций. Первая конвенция ООН по наркотикам была принята в 1961 году до начала глобальной эпидемии ВИЧ-инфекции в то время, когда социальное и медицинское понимание употребления наркотиков и наркотизации было намного более ограниченным, чем в наше время. Две другие основные конвенции являются более поздними, но и они уже устарели, поскольку большей частью основываются на предположениях, взятых из первой конвенции.

Правительства многих стран, включая Россию и Украину, не смогли разобраться в присущих этим конвенциям просчетах и продолжают непоколебимо проводить их в жизнь. Они так же, как и КНС, не могут или не хотят рассматривать негативные последствия репрессивной антинаркотической политики.

Международным и национальным политическим деятелям еще не поздно пересмотреть эти стратегии. На встрече КНС на высшем уровне в апреле 2003 года в Вене, представители ООН и министры правительств всего мира собрались, чтобы оценить достижение целей по искоренению наркотиков, принятых в 1998 году на Специальной Сессии Генеральной Ассамблеи ООН по Всемирной Проблеме Наркотиков (UNGASS), и рекомендовать дополнительные меры по их достижению. Мы призываем участников встречи не только переоценить свои задачи и методы, но и предпринять действия для обеспечения того, чтобы политика в области наркотиков перестала приносить все более убийственные и гибельные результаты.

В ходе поиска путей реформирования конвенций ООН по наркотикам и национального законодательства по наркотикам и ВИЧ, участникам встречи КНС следует рассмотреть следующие политические рекомендации:

Во всех странах следует внести изменения в законы, запрещающие дискриминацию и обеспечивающие равную защиту прав, которые бы гарантировали потребителям наркотиков и людям, живущим с ВИЧ, соблюдение и защиту гражданских свобод и прав человека.

Конвенции должны ясно способствовать тому, чтобы национальные правительства рассматривали употребление наркотиков как преимущественно проблему общественного здравоохранения, а не законодательства или охраны правопорядка. Структура политики правительств должна отражать эту реальность.

Следует побуждать все национальные правительства к обеспечению всего населения информацией и услугами по защите здоровья. Программы, связанные с употреблением наркотиков и ВИЧ-инфекцией, должны охватывать полный спектр прагматических, инклюзивных и доступных услуг по снижению вреда: от просвещения и лечения наркотической зависимости - до заместительной терапии и обмена шприцев. Конвенции по наркотикам и национальное законодательство должны содержать положения, в которых четко узаконивается обмен шприцев и использование метадона в лечебных целях.

Потребители наркотиков и их сторонники должны привлекаться к процессу принятия решений на всех уровнях при разработке национальной и международной политики в области употребления наркотиков.

КНС не должна больше сдерживать призывы о реструктуризации стратегий и целей с тем, чтобы в них находила отражение трудная реальность. Неспособность сделать это приведет к дальнейшему усугублению эпидемии ВИЧ-инфекции и подвергнет опасности здоровье тысяч уязвимых людей.

II. Предыстория: Конвенции ООН и цели, направленные на «снижение спроса на наркотики»

Три конвенции ООН формируют основу для координации международных усилий по контролю за наркотиками. Их влияние невозможно преувеличить: предполагается, что все страны, которые ратифицировали и подписали конвенции (в том числе, все страны Центральной и Восточной Европы и бывшего Советского Союза) включат эти положения в свое местное законодательство. Вне всякого сомнения, в намерения политиков ООН и руководителей национальных правительств не входило препятствовать усилиям, направленным на адекватную борьбу с эпидемиями. Однако это оказалось непредвиденным последствием в эпоху ВИЧ и СПИДа, особенно в тех странах, где употребление инъекционных наркотиков играет существенную роль в передачи ВИЧ. Большая доля вины за космические темпы роста ВИЧ лежит на существующих конвенциях по борьбе с наркотиками и на устаревших, лишенных гибкости, способах их осуществления правительствами.

 

Первой конвенцией была «Единая Конвенция о наркотических средствах». В центре ее внимания находится ограничение доступа к тем наркотическим средствам, которые определяются, как «опасные», и оговаривается, что те вещества, которые находятся в Перечне препаратов 1, принадлежат к наиболее ограничительной категории и могут быть использованы только для «медицинских и научных целей». Среди препаратов Перечня 1 находятся кокаин и опиаты, в том числе морфин, героин и метадон. Десять лет спустя, в 1971 году, в «Конвенции о психотропных веществах» ООН было дано более широкое определение понятия «злоупотребление наркотиками» для включения, например, метамфетаминов. Третье крупное международное соглашение о наркотиках, «Конвенция о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ» 1998 года, считается самым суровым из всех трех соглашений. Ссылаясь на предыдущие конвенции, она настаивает на том, чтобы каждая подписавшаяся страна «приняла такие меры, которые могут быть необходимы для установления уголовных преступлений в рамках местного законодательства при преднамеренном совершении», хранении незаконных наркотиков.

Поскольку формулировка фразы «принять такие меры, которые могут быть необходимы», является весьма расплывчатой, при разработке местного законодательства национальные правительства могут интерпретировать ее различными способами. В результате, многие правительства продемонстрировали готовность пойти наиболее легким путем, который, в большинстве случаев, включает в себя грубую репрессивную антинаркотическую политику. Такая политика потенциально вредна для всех лиц, а не только для потребителей наркотиков.

Правительства заявляют, что они вынуждены принимать эти меры для соблюдения конвенций и соответствующих резолюций UNGASS 1998 года, когда страны-участницы еще раз одобрили определения, содержащиеся в этих трех конвенциях, и договорились работать по достижению «существенных и измеримых результатов» в снижении потребления незаконных наркотиков к 2008 году (формально была поставлена задача снизить потребление наркотиков на 50 процентов). Большинство независимых наблюдателей выступило с критикой установленного срока как нереалистичного, а нереалистичные цели неизбежно ведут к таким стратегиям, которые хотя и обречены на неудачу, являются драконовскими.

Наблюдаются существенные расхождения в том, как интерпретируются конвенции и как формулируется политика. Так, например, несмотря на то, что конвенции, казалось бы, разрешают весьма незначительные исключения из Перечня препаратов 1, метадон широко используется для заместительной терапии во многих подписавших конвенцию странах как основное средство, помогающее лечению героиновой зависимости. В других государствах метадон является незаконным при любых условиях, включая заместительную терапию, и политики оправдывают эти нормативные акты положениями конвенций. Несостоятельность чаще всего высказывается при сравнении политики в отношении метадона с политикой в отношении морфина. Последний также включен в Перечень препаратов 1, однако почти во всех странах мира разрешено его использование как обезболивающего лекарства. Хотя метадон, как и морфин, показал свое «легитимное» медицинское применение, в некоторых странах его нельзя рецептурно выписывать. Единственно возможным объяснением таких расхождений, вероятнее всего, может служить только дискриминация потребителей наркотиков.

Несомненно, в конвенциях ООН и политической декларации UNGASS содержатся некоторые фразы, которые могут быть истолкованы как сострадание к потребителям наркотиков. КНС сделала еще один шаг в мае 2002 года, когда приняла резолюцию по ВИЧ-инфекции и употреблению наркотиков, которая «поощряет Стран-Участниц осуществлять и укреплять усилия для повышения осведомленности о взаимосвязанности употребления наркотиков и распространения ВИЧ, гепатита С и других парентеральных вирусов» и «поощряет [их] к дальнейшему рассмотрению потенциального воздействия на распространение [этих заболеваний] при разработке, осуществлении и оценке политики и программ, направленных на снижение спроса и поставок незаконных наркотиков…».

Резолюции и политические декларации не носят обязательного характера в международном законодательстве; и в реальных соглашениях такой четкий язык тоже отсутствует. Поэтому сами соглашения остаются не обновленными. Первые две конвенции были разработаны и приняты, когда ВИЧ еще даже не был обнаружен. Третье соглашение вступило в силу в эпоху СПИДа, но до взрывного роста потребления инъекционных наркотиков во многих частях света. К настоящему времени ни КНС, ни UNODC (ранее известный как «Офис ООН по борьбе с наркотиками и преступностью») не предложили пересмотреть и доработать ни одну из вышеназванных конвенций для лучшего отражения бесчисленного числа экономических, культурных, социальных и медицинских проблем, которые, вероятнее всего, мешают большинству стран достигнуть цели по снижению потребления. Без надлежащей ревизии юридически связанные конвенции остаются враждебными по отношению к потребителям наркотиков.

III. «Снижение спроса» на национальном уровне: общие правительственные политики

Каким образом национальные правительства приступают к «снижению спроса» на наркотики и достигают целей, сформулированных в конвенциях ООН по наркотикам? При отсутствии целенаправленного руководства, предложений или помощи со стороны работающих в области противодействия незаконного оборота наркотиков агентств ООН, наиболее поверхностным и привлекательным подходом является сломить потребителей наркотиков напрямую и попытаться лишить их возможности «создавать спрос» на наркотики. Некоторые из стран-участниц приняли законы и осуществляют политику так называемой нулевой толерантности, предполагающую суровое наказание потребителей наркотиков и служащую средством устрашения для других. Часто для выполнения квот власти организуют массивные облавы на потребителей наркотиков и иногда ограничивают (или прекращают) деятельность организаций, которые, помогаяпотребителям наркотиков, не требуют от них бросить употребление наркотиков.

Такая политика обычно находит поддержку со стороны общественности, которая в большинстве стран относится к потребителям наркотиков, в лучшем случае, как к нарушителям общественного покоя, а в худшем - как к опасным преступникам. Однако ни в одной стране суровая антинаркотическая политика не привела к снижению спроса на наркотики, и ничего не было сделано для разрешения экономических, социальных или медицинских проблем, связанных с употреблением незаконных наркотиков. Заключение в тюрьму не может быть решением проблемы, особенно если в заключении доступ к наркотикам легче, чем за стенами тюрем. (В России, например, 8 процентов заключенных, опрошенных в 2000 году организацией «Врачи без Границ», признали факт употребления инъекционных наркотиков в тюрьме. Считается, что в настоящее время этот процент значительно выше). Потребители наркотиков, которым удается избежать ареста, вынуждены еще больше уходить в подполье, и вероятность получения ими доступа к медицинским и социальным услугам, включая те, которые помогут мотивированным потребителям бросить наркотики, снижается из-за страха насилия или тюремного заключения.

Эти тенденции не предвещают ничего хорошего усилиям, направленным на снижение передачи ВИЧ-инфекции или улучшение здоровья населения в целом. Вместо этого потребители наркотиков сталкиваются с возросшей дискриминацией или с отсутствием какой-либо мотивации для защиты собственного здоровья или здоровья тех, кто находится рядом с ними. Именно в таких условиях, когда надежда на лучшее будущее и сострадание со стороны общества весьма ограничены, распространение употребления наркотиков и ВИЧ-инфекции протекает особенно быстро.

IV. Текущая антинаркотическая политика в России и Украине

Падение России и Украины в смертельную спираль употребления наркотиков и ВИЧ-инфекции уже произошло. В обеих странах стремительный рост числа потребителей наркотиков и случаев ВИЧ-инфекции проходил с середины 1990-х в тандеме друг с другом, - это тесно связанные эпидемии-близнецы. В это же самое время, каждая страна также проводила анализ своего антинаркотического законодательства и политики, как составной части усилий по подавлению потребления наркотиков и успешного достижения целей конвенций ООН по искоренению наркотиков. Такой пересмотр считается необходимым, поскольку обеими конституциями и России, и Украины признается приоритетность международных соглашений. Министр внутренних дел России Борис Грызлов во время своего выступления на заседании Думы в октябре 2001 года сделал необыкновенно откровенный комментарий, сказав, что «полный запрет на незаконные действия, связанные с наркотиками, в Российской Федерации - это не наша личная инициатива или прихоть, а четкое выполнение требований Конвенций Организации Объединенных Наций 1961, 1971 и 1988 годов».

Несмотря на наличие некоторых заметных различий в наказаниях и в том, как, в конечном счете, выполняется законодательство, современные российский и украинский уголовные кодексы имеют много общего, ибо они разделяют наследство, доставшееся им от юридической системы Советского Союза. Некоторые из соответствующих законов и связанных с ними уголовно-правовых процедур приводятся ниже:

Производство, сбыт хранение и транспортировка незаконных наркотиков запрещена в обеих странах. Российские законы о наркотиках, которые были существенно переработаны в 1998 году, являются более суровым по отношению к правонарушителям: уголовная ответственность распространяется на меньшее количество наркотиков, чем в Украине, а правонарушители могут получить более длительный срок лишения свободы.

В обеих странах лицо, обвиняемое в хранении незаконных наркотиков, может избежать уголовной ответственности при добровольной сдаче наркотиков и «активном участии в расследовании правонарушений, связанных с наркотиками».

Лица, обвиняемые в нарушении законодательства по противодействию незаконному обороту наркотиков, после отбытия своего срока наказания в местах лишения свободы являются предметом «административного надзора».

Предварительное заключение для лиц, обвиняемых в правонарушениях, связанных с наркотиками, при определенных обстоятельствах остается приемлемым и общепринятым. Политики обеих стран пытаются, с различной степенью успешности, сократить число задержанных с помощью внедрения новых концепций, например, поручительство, или освобождение до суда под залог. Недавно в России ответственность за принятие решений о задержании была передана из прокуратуры в суд, который был проинструктирован использовать предварительное заключение только в исключительных случаях.

Эти законы и политика нередко весьма вольно интерпретируются правоохранительными органами (особенно милицией), которые используют их как лицензию на проявление агрессии, арест и сохранение административного давления на подозреваемых в употреблении наркотиков. В результате, число потребителей инъекционных наркотиков (ПИН) в тюрьмах катастрофически возросло за последние 5 лет; и это произошло не только потому, что потребителей наркотиков стало в принципе больше, но и потому, что у них выше вероятность оказаться в заключении. Печально известные, вселяющие ужас условия содержания в российских переполненных тюрьмах продолжают ухудшаться, создавая дополнительные риски для здоровья среди заключенных потребителей наркотиков. Только немногие из них имеют доступ даже к самой элементарной медицинской помощи, не говоря уже об услугах снижения вреда таких, как раздача презервативов и чистых шприцев, при том что ВИЧ и туберкулез в некоторых тюрьмах просто свирепствуют. Официальные правительственные цифры указывают на то, что в настоящее время в российских тюрьмах более 36000 заключенных являются ВИЧ инфицированными, на самом деле же эта цифра, скорее всего, выше в 10 раз. Предполагается, что около 10 процентов от одного миллиона заключенных пенитенциарной системы России больны туберкулезом, и у трети из них штамм множественной лекарственной резистентности. Все чаще тюремное заключение для многих ПИН означает смертный приговор.

Такая ужасающая статистика объясняет, почему перспектива тюремного заключения вселяет в ПИН ужас. Проводимая и в России, и в Украине политика в отношении потребностей, связанных со здоровьем тех, кому удается избежать заключения, в лучшем случае, неоднородна. Положительной стороной в обеих странах является то, что покупка и хранение игл и шприцев являются законными; так, украинский закон «О профилактике ВИЧ/СПИДа» фактически гарантирует доступ к стерильному инъекционному инструментарию, и его можно купить в большей части аптек. Более всесторонние услуги по снижению вреда обычно предоставляются в проектах по обмену шприцев, которые реализуются местными неправительственными организациями (НПО) и некоторыми правительственными учреждениями, обычно при поддержке международных НПО и благотворительных агентств из Западной Европы. Численность таких проектов ограничена, причем расширение спектра их услуг и повышение охвата зачастую еще больше затрудняются как местной администрацией и милицией, которые полагают, что обмен шприцев пропагандирует употребление героина, так и местными жителями, которые боятся роста преступности и праздношатающихся молодых людей. В результате потенциальные клиенты часто не приходят в эти проекты.

Те, кто ищет лечения с целью избавления от опиатной зависимости, узнают, что это трудно сделать из-за того, что конвенции ООН классифицируют метадон как незаконное наркотическое средство - эта классификация требует от стран-участниц существенного ограничения в использовании этого наркотика. Косная интерпретация этих конвенций делает невозможным введение программ заместительной терапии, которые продемонстрировали свою эффективность в Западной Европе и других странах, где метадон является признанным средством лечения героиновой зависимости. (Во многих этих странах лечение метадоном начиналось 20 лет тому назад с проведения пилотных проектов и клинических испытаний).

Помимо этого явного отказа в праве на здоровье, в России и Украине ПИН сталкиваются с дополнительными нарушениями прав человека в рамках существующего законодательства или широко применяемых практик. Так, например, хотя обязательное тестирование на ВИЧ является противозаконным в обеих странах, ПИН и секс-работники в Украине по-прежнему часто подвергаются тестированию без согласия при поступлении в лечебные учреждения или следственные изоляторы. Кроме того, существующая политика в России и Украине требует от наркологических клиник официальной регистрации ПИН в случае их обращения за помощью (хотя некоторые учреждения отказываются это делать); аналогичная ситуация имеет место при обращении в СПИД центр: все обратившиеся за лечением должны быть официально зарегистрированы органами общественного здравоохранения. Подобные методы нарушают права людей на анонимность и личную жизнь. В обеих странах действуют противоречивые законы, которые накладывают уголовную ответственность на всех ВИЧ инфицированных, в том числе и ПИН, за сознательное подвергание опасности или инфицирование вирусом другого человека.

Еще одна связанная с нарушением прав человека проблема заключается в том, что по сравнению с другими, у ПИН больше вероятность стать предметом незаконных преследований или насилия со стороны правоохранительных органов, включая несанкционированный обыск, провокацию на уголовно наказуемое деяние, преследование по расовому признаку и другие разнообразные нарушения. Жертвы редко заявляют о случаях насилия, потому что тем самым могут привлечь к себе внимание, что повлечет за собой дополнительное жестокое обращение.

V. Неукоснительный рост: потребление наркотиков в России и Украине

Пока ни в России, ни в Украине государственная политика не смогла противостоять всплеску употребления наркотиков. Некоторые факторы выходят за пределы этой эпидемии, большинство из них связано с продолжающимся постсоветским переходом к демократическим, капиталистическим обществам. Для большинства населения переходный период является очень мучительным из-за падения уровня жизни, усугубления социального неравенства, и развала системы общественного здравоохранения и социальной поддержки.

Обе страны расположены на главных перевалочных пунктах маршрутов перевозок наркотиков из Афганистана, где производится большая часть опия всего мира, в Западную Европу. За последние годы поток наркотиков существенно вырос, и правоохранительные органы добились не значительных успехов в борьбе с организованными преступными группами, которые контролируют большую часть поставок наркотиков в регион. Коррупция, отсутствие адекватного финансирования, неспособность противостоять значительным размерам и экономической мощи наркоторговли мешают усилиям руководителей, направленных на обуздание поставок наркотиков. По словам Джеймса Волфенсона, президента Всемирного Банка, в 2002 году производство опия в Афганистане достигло рекордной отметки, в результате чего доходы от его производства в этой стране превысили всю предоставляемую в настоящий момент зарубежную помощь. Три четверти афганского опия поступает в Европу, обычно через Россию и Украину. В результате наркотики имеются в относительном изобилии и стоят дешевле, чем когда-либо, особенно в крупных городах на пути их транспортировки. Различия в региональных показателях означают, что в городских районах, таких, как Самара в России и Одесса в Украине, показатели употребления наркотиков могут быть в 4 раза выше, чем в среднем по стране.

По некоторым данным, в России может насчитываться около 4 миллионов активных потребителей наркотиков, и возможно один миллион - в Украине, что представляет собой практически самый высокий в мире процент от общего населения. Региональные усилия по противодействию торговле наркотиками производят непреднамеренный эффект, увеличивая долю потребителей инъекционных наркотиков. Когда предложение падает, а цены растут, потребители часто переходят от курения к инъекционному употреблению, поскольку последний метод является более дешевым. Это изменение является опасной тенденцией: оно повышает как риск заражения ВИЧ, так и передозировки наркотиками, последнее нередко заканчивается смертельным исходом, потому что люди боятся обращаться за медицинской помощью к медицинским работникам и сотрудникам правоохранительных органов, потенциально склонных к осуждению. Более того, если потребители начинают делать инъекции, они часто уже не возвращаются к другим, менее вредным способом употребления даже в тех случаях, когда цены падают и чистота наркотиков улучшается.

Из-за широко распространенного совместного использования инъекционного инструментария и низкого уровня использования презервативов, ПИН подвергаются также серьезному риску инфицирования ВИЧ и другими парентеральными заболеваниями. Непредвзятые и легкодоступные программы снижения вреда, предоставляющие обмен шприцев, бесплатные презервативы и просветительные материалы о передаче ВИЧ-инфекции, встречаются редко, зачастую из-за оппозиции властей, которые считают, что такие услуги «пропагандируют употребление наркотиков». ПИН неохотно обращаются в учреждения здравоохранения, боясь, что их передадут властям, откажут в оказании медицинской помощи или даже заставят против их воли проходить принудительное лечение от наркотической зависимости в тюремных условиях.

Стигматизация потребителей наркотиков встречается практически повсеместно во всем регионе, особенно учитывая, что национальные правительства и средства массовой информации высказывают категорическое неодобрение такого поведения независимо от обстоятельств, основной акцент делается на деструктивных элементах - таких, как связанная с наркотиками преступность, передозировки, пренебрежительное отношение к обществу в целом - и используют прежнюю карательную философию «обвинения жертвы». Немногие организации или политики выявили или изучили связь между зависимостью от незаконных наркотиков и аналогичной заметной зависимостью от официально разрешенных веществ (например, никотина и алкоголя), которая рассматривается с точки зрения здоровья и, как правило, не подвергается осуждению в аморальности. Равно как и от тех, кто пытается бороться с алкогольной зависимостью, от потребителей наркотиков нельзя ожидать принятия действий по охране собственного здоровья или здоровья тех, кто находится рядом с ними, без поддержки и помощи со стороны работников медицинских учреждений и от общества в целом. В России и Украине, как и во многих других странах, отсутствие сочувствия и понимания является основной причиной, по которой эпидемия употребления наркотиков остается необузданной.

VI. Надвигающаяся катастрофа: ВИЧ в России и Украине

Признаки массовой двойной эпидемии употребления наркотиков и ВИЧ-инфекции стали очевидными с конца 1990-х годов. Однако очень немногие наблюдатели когда-либо могли предположить, что распространение ВИЧ так быстро достигнет катастрофического уровня. Хотя абсолютное число инфицированных в регионе остается ниже, чем во многих странах южной части африканского континента, по данным Объединенное программы по СПИДу ООН (ЮНЭЙДС), на конец 2002 года «прискорбная исключительность самых высоких темпов роста эпидемии ВИЧ/СПИДа по-прежнему принадлежит Восточной Европе и Центральной Азии». Так, в марте 2003 года, общее число официально зарегистрированных случаев ВИЧ-инфекции в Российской Федерации составляло около 230.000, что почти в 3 раза выше показателей 2000 года. Однако даже правительственные структуры признают, что эта цифра существенно занижена; как Российский Федеральный центр по профилактике и борьбе со СПИД, так и ЮНЭЙДС, считают, что в стране с 144-миллионным населением в настоящее время, по крайней мере, один миллион человек инфицирован ВИЧ. По данным изданного в 2002 году Отчета Совета национальной разведки США, в следующем десятилетии в России может быть около 8 миллионов инфицированных - это около 10 процентов всей рабочей силы и 11 процентов от всего населения.

В Украине имеет место аналогичная ситуация (и траектория): общая численность населения составляет 49 миллионов человек, а уровень распространенности ВИЧ по стране уже сейчас выше 1 процента. В опубликованном в феврале 2003 г. отчете, Александр Яременко, руководитель Украинского Института социальных исследований, говорит, что текущие данные указывают на то, что в Украине «к 2010 году около 1,44 миллионов человек будет инфицировано ВИЧ/СПИДом».

В обеих странах практически недоступны способы лечения, продляющие жизнь людей с ВИЧ в более богатых странах.

Рост уровня смертности приведет не только к ускоренному снижению народонаселения, но и будет иметь серьезные экономические последствия. По последним прогнозам, только «мягкая» эпидемия ВИЧ остановит рост экономики России вплоть до 2025 года; более серьезная «средняя» эпидемия вызовет снижение экономического роста на 40 процентов в течение того же периода времени.

Уникальность текущей эпидемии в России и Украине состоит в том, что большая часть случаев инфицирования по-прежнему связана с употреблением инъекционных наркотиков. Однако в настоящее время уже становится очевидным, что все большее число случаев будет иметь другой путь передачи, таким образом напрямую оказывая все большее влияние на население в целом. По данным исследования, опубликованного в медицинском журнале «Lancet» в марте 2003 г., за последнее время выросло число зарегистрированных в регионе случаев гетеросексуального пути передачи ВИЧ-инфекции. В результате такого развития эпидемии наибольшему риску заражения будут подвергаться половые партнеры ПИН, секс-работники и заключенные. Велика вероятность того, что представители этих групп так же, как ПИН, в большинстве своем могут оказаться изолированными обществом, подвергаться преследованиям со стороны властей и испытывать отказ при попытках получения медицинской помощи. Усилия правительства по профилактике либо не существовали, либо были малоэффективными, потому что они не были направлены на группы риска, которые предположительно могут получить пользу от всесторонней и реалистичной аутрич-работы и просветительных программ.

VII. Как должны ответить на эпидемию Россия и Украина

В некоторых странах, которые едва начинают задумываться над решением вопросов, связанных с эпидемией ВИЧ - таких, как Россия и Украина, - сами размеры проблемы могут быть настолько устрашающими, что там отсутствует всякая политическая воля, необходимая для начала действий. Этот пробел в стратегии может сохраняться до тех пор, пока от эпидемии страдают в основном беспомощные, невлиятельные популяции такие, как потребители наркотиков. Как только ВИЧ распространится дальше на все население, общественность начнет требовать от своего правительства действий и отчетности. Но тогда может оказаться уже слишком поздно, чтобы предотвратить эпидемию, аналогичную тем, которые опустошают некоторые африканские страны южнее Сахары.

Принципиально важно начать действовать уже сейчас для того, чтобы снизить распространение ВИЧ-инфекции и лечить тех, кто уже инфицирован. Преследуя цель избежать неблагоприятных эффектов на социальное благосостояние и здоровье общества, правительства России и Украины должны пересмотреть свою интерпретацию международных соглашений. Необходимо внести изменения в политику по следующим направлениям:

Снижение вреда. Правительство должно играть активную роль в создании и поддержке большой, стратегически расположенной сети программ снижения вреда, которые предоставляют услуги ПИН, включая обмен шприцев, просвещение о путях распространения ВИЧ, раздачу презервативов и доступ к жизненным программам лечения таким, как заместительная терапия метадоном. Аналогичные услуги должны быть во всех тюрьмах.

Просвещение. Простая, прямая и ясная информация о путях распространения ВИЧ-инфекции должна быть доступна всем гражданам, особенно группам риска. Аналогичным образом должно проводиться просвещение всего населения о реалиях употребления наркотиков и зависимости в рамках работы по ликвидации стигмы.

Дискриминация. Здравоохранение и правоохранительные органы должны играть ведущую роль в ликвидации дискриминации, официальной и де-факто, по отношению к людям с ВИЧ и маргинальным группам риска, таким, как потребители наркотиков. Власти не должны более попустительствовать или игнорировать оскорбительное и агрессивное поведение, в том числе физические нападения, произвольный обыск и задержание без обвинения. ВИЧ-инфицированные, в том числе ПИН, должны привлекаться ко всем имеющим к ним отношение дискуссиям о политике в области охраны здоровья и законодательства.

Законодательство. Законы, нарушающие права человека ВИЧ-инфицированных и групп риска, должны быть аннулированы или переработаны для того, чтобы лучше отражать проблемы в области охраны здоровья населения.

При движении вперед с использованием вышеперечисленных стратегий может оказаться, что правительства отказываются от целей и рекомендаций конвенций ООН по наркотикам. Они могут подвергнуться серьезной критике со стороны тех, кто не может или не хочет понять, что ориентация на цели конвенций, некоторые из которых были провозглашены более 40 лет тому назад, - это слишком высокая цена, которая не по силам странам, переживающим разгар эпидемии ВИЧ-инфекции и употребления наркотиков. В конечном итоге у правительств не остается выбора, если они надеются сохранить какое-либо подобие высоконравственной законности у своего народа.

VIII. Выводы и рекомендации

Россия и Украина стоят перед лицом главной проблемы: успешно противостоять ВИЧ и обеспечить более радужное будущее для своих граждан. Однако они не в состоянии добиться этих целей в одиночку. Международное сообщество должно принять меры, побуждая и помогая им в их усилиях по разработке реалистичных стратегий. Настаивая на том, чтобы страны участницы соответствовали безжалостным антинаркотическим стандартам и целям, подогнанным под рубрику «один размерчик для всех», агентства ООН тем самым ограничивают возможности нации на реализацию адекватной, приемлемой для конкретной эпидемии политики, которая может спасти жизни людей. Агентствам ООН совершенно необходимо пересмотреть свои ожидания.

Кроме того, очевидно, что конвенции ООН по наркотикам и то, как некоторые страны их интерпретируют, вступают в конфликт с приоритетами и рекомендациями, изложенными в «Декларации о Приверженности по ВИЧ/СПИДу», которая была подписана всеми участниками (в том числе Россией и Украиной) на Специальной Сессии Генеральной Ассамблеи ООН по ВИЧ/СПИДу в июне 2001 года. Страны, которые делают акцент на слепую приверженность целям конвенций (стратегия, которую поощряют КНС), столкнутся с невозможностью разрабатывать эффективные программы по ВИЧ, которые бы отвечали стандартам Декларации. Вне всякого сомнения, они не смогут достичь ключевых целей, особенно тех, которые связаны с ВИЧ и правами человека, уязвимостью и доступностью медицинской помощи и лечения.

Когда на чашу весов положены жизни людей, нельзя использовать анахронические концепции, дискредитированные опытом. Неадекватные рассуждения КНС о глобальной эпидемии ВИЧ-инфекции указывают на то, что употребление наркотиков рассматривается как изолированная проблема, которая может быть ликвидирована в вакууме, преимущественно с помощью правоохранительных мер. Это предположение неверно и вводит в заблуждение. Употребление наркотиков является сложной социальной проблемой, на которую редко можно повлиять исключительно с помощью закона и подавления. Неизбежно, кто-то будет продолжать искать наркотики и употреблять их, независимо от связанных с этим санкций или рисков для собственного здоровья. Демонизация их поведения и выбора только приведет к еще большему изгнанию их из общества и лишению тех услуг, которые им необходимы для того, чтобы защитить себя и других от вреда. Это также ограничивает их возможности принять меры для изменения того самого поведения, которое подвергается нападкам.

КНС и другие агентства ООН, работающие в области наркотиков, заявляют, что они придерживаются высоко моральной позиции, потому что их усилия направлены на защиту людей от разрушения, которое приносит употребление наркотиков. У них могут быть благородные намерения; разрушительное влияние употребления наркотиков также неоспоримо, начиная от личных трагедий таких, как передозировки, до отмывания денег, связанного с поставками незаконных наркотиков. Однако подходы этих агентств некорректны, поскольку они отказываются признавать последствия крестового похода по ликвидации в том виде, как он в настоящее время интерпретируется и осуществляется. Конвенции по наркотикам накладывают на национальные правительства нереалистичные ожидания. Их руководители часто чувствуют, что у них не остается другого выбора, как принять репрессивную политику в попытке ликвидировать спрос на наркотики, независимо от связанных с этим человеческих затрат не только для потребителей наркотиков, но и для всего общества в целом.

Антинаркотическая политика, которая повышает уровень распространения ВИЧ-инфекции, является прямой противоположностью самой сути тех принципов, которые лежат в основе охраны здоровья населения, и имеет неблагоприятные последствия для таких стран, как Россия и Украина, которые плохо оснащены, чтобы противодействовать растущей эпидемии ВИЧ-инфекции. Международные агентства и национальные правительства должны мобилизовать политическую волю для формулировки и реализации гуманной политики, которая начинается с пересмотра конвенций ООН по наркотикам и реформирования национального законодательства по ВИЧ и наркотикам. Участникам встречи КНС следует рассмотреть следующие рекомендации по политике:

Во всех странах следует внести изменения в законы против дискриминации и о равноправии, которые бы гарантировали гражданские свободы и права человека потребителям наркотиков и людям, живущим с ВИЧ.

Конвенции должны четко и ясно поощрять национальные правительства рассматривать употребление наркотиков как проблему преимущественно охраны здоровья населения, а не законодательства и правопорядка. Политика правительств должна быть сформулирована таким образом, чтобы отражать этот подход;

Необходимо поощрять национальные правительства к предоставлению всему населению информации и услуг, которые помогут защитить здоровье. Следовательно, программы в области употребления наркотиков и ВИЧ-инфекции должны содержать полный спектр прагматичных, инклюзивных и доступных услуг снижения вреда, от просвещения и лечения наркотической зависимости до заместительной терапии и обмена шприцев. В частности, как конвенции по наркотикам, так и национальные законы должны содержать положения, где четко узакониваются обмен шприцев и использование метадона в лечебных целях.

Потребители наркотиков и их защитники должны привлекаться к процессу принятия решений на всех уровнях при разработке национальной и международной политики в области употребления наркотиков.

Безусловно, тем, кто в своей карьере делал ставку на всемирную борьбу с наркотиками и пропаганду того языка и стратегий, которые содержатся в существующих международных документах и национальных планах действий, будет нелегко отказаться от их осущестлявшейся долгое время политики в области наркотиков. Однако также очевидно и то, что эти стратегии имеют серьезные недостатки, вредящие тем людям, которых они предназначены защищать. Поэтому пересмотр конвенций ООН и их тщательная переработка с точки зрения мирового общественного здоровья, признание смертельной реальности одной из самых крупных мировых эпидемий будет, несомненно, признаком силы, а не слабости.